На хранилище стоял часовой замок: если чип использовали без правильного кода, человека с ключом швыряло на двадцать минут в будущее, где он уже оказывался окружённым и в наручниках. Компьютерщик, Загрузка Джонс, взломал контрольную карту, которая теперь лежала в пряжке ремня у Данте — тот сунул её внутрь, меняя программу. Пихнув её в замок, он набил случайный набор цифр и был брошен на двадцать минут в прошлое.

Сирены резко исчезли. Никто не знает, что он в хранилище. У него есть десять минут до того, как Энтропийный Малыш войдёт в банк, и пятнадцать до своего прихода.

Роза Контроль выбила правильную комбинацию из менеджера, угрожая отрезать ему руку, и поскольку требовался его отпечаток пальца, отрезала ему руку. Данте прижал палец к сканеру и набрал код — дверь лязгнула. Он толкнул её, как заглохшую машину, и она потихоньку сдвинулась.

Данте сразу бросился к депозитному люку, открыл его резким рывком и отмычкой. Внутри оказалась книга, обёрнутая в ПВХ. Он забрал её, положил туда балластный тезаурус и руку, а после закрыл люк. Покинув хранилище и захлопнув тяжёлую металлическую дверь, он сел за стол вкладчиков и поджёг том смесью напряжённого возбуждения и почтения.

Жизнь и смерть в природе обладают равной властью. Когда законы столь фундаментально противоречат друг другу, они вызывают большое смущение в средней душе — и редко чистый разлом. Сейчас, когда два принципа встретились и примирить их невозможно, промежуточное пространство идеально для демонстрации складывания шаров и поджигания пердежа. В правильном месте и в правильное время возможно уязвить одновременно и застывшую в развитии голову фашиста, и разжиженное сознание скучного либерала. Противоположности притягиваются, выливаясь в сужение возможностей. Взрывы усиливаются в закрытом пространстве. Люди говорят: тот, кто нападает на систему, должен быть готов жить без неё, подразумевая, что они не готовы. Если в кошмаре привиделся людоед, самое страшное — избавляться от его трупа.